То самое умиротворение, на поиски которого он тратил последние копейки. Дьявол разорви его на тысячи кусков! Он начинал видеть это умиротворение в этой самой женщине, похожей на мираж. Но, так или иначе, он никогда не найдет его в сексуальных манипуляциях или попытках саботировать работу над замком. Будь она белокурой богиней или кем угодно. Кроме того, этот замок мог задушить на корню любой мир и покой, хоть капельку, ненароком, коснувшиеся его.

Похоже, все, кто попадал в это место, начинали ссориться. И это было единственной причиной, по которой Кинг не уволил к чертям собачьим своих постоянно выносящих друг другу мозг людей. Разногласия, накопившиеся за многие поколения здешних обитателей, вступали в сговор против любого осмелившегося войти в этот жуткий сумасшедший дом, в котором по всем углам гулял ветер, завывающий, словно потревоженный кем-то дух. К тому же, складывалось ощущение, что замок попросту отказывается сотрудничать.

И если это не полнейшее безумие, то Кинг понятия не имел, что это такое. Хотя нет. Он знал. Знал, что это полный идиотизм, когда его так неудержимо, словно магнитом (и это он имел в виду буквально) тянет к сексапильной мисс Короткие Штанишки. Черт подери, от одного ее вида мужики прекратили собачиться и принялись пускать слюни. Это ее гребаная вина в том, что его кровь сделала разворот на сто восемьдесят градусов и перестала подпитывать мозги, отчего страшно кружилась голова.

— Вон!!! — проорал Пэкстон, указывая пальцем на выход.

Барби Уложименявпостель сложила на груди руки и выгнула бровь.

— Давай-давай, тебе туда, — пробубнил Кинг, поднял ее, прямую, как рельсу, и потащил к двери.

Одной руке несказанно повезло: половина аппетитной задницы целиком заполнила ладонь. Узкая майчонка еще ниже сдвинулась на груди и задралась на талии. Так что Кинг не смог сдержаться и тупо пялился на ее пышную грудь, в то время как шелковистая кожа на узкой талии обжигала его пальцы. И от всего этого он едва держался на ногах.